TUFomanKa
  • Джулия, милая моя Джулия, да что ты знаешь о любви — ведь ты всегда любила лишь тех, кто служил лестным зеркалом для тебя самой. Посмотри мне в глаза и расскажи всю правду о своей свадьбе, о своих планах на будущее; поклянись, что, кроме этого неожиданного путешествия, ничто не способно омрачить твою любовь к Адаму. Что ты знаешь о чувствах Томаса, о том, чем он сейчас живет? Можешь ли сказать, как повернется твоя собственная жизнь? Нет, не можешь, но ты устроила трагедию из того, что какая-то женщина обнимала его за талию. Хочешь, поговорим с тобой совсем уж откровенно, и я задам тебе один вопрос, а ты обещай ответить на него предельно искренне. Сколько времени длился самый долгий из твоих романов? Я имею в виду не Томаса и не платонические привязанности, а реальный опыт. Два, три, четыре года или, может быть, целых пять? Впрочем, не будем мелочиться — принято считать, что любовь длится семь лет. Ну, будь же честной и скажи мне правду: смогла бы ты в течение семи лет отдавать себя кому-нибудь безраздельно, беззаветно, бесстрашно, не питая сомнений и ясно сознавая при этом, что человек, которого ты любишь больше всего на свете, забудет почти все, что вы пережили вместе с ним? Смиришься ли с тем, что твоя преданность, твоя любовь и заботы сотрутся в его памяти и что природа, которая не терпит пустоты, однажды заменит эту амнезию на упреки и сожаления? И зная, что это неизбежно, найдешь ли ты в себе силы вставать среди ночи, если твой любимый захочет пить, если ему попросту приснится страшный сон? Захочется ли тебе каждое утро готовить ему завтрак, стараться заполнить его дни, развлекать его, читать какие-нибудь истории или петь песни, когда он заскучает, выходить с ним на прогулки, когда ему захочется подышать воздухом, пусть даже в лютую стужу, а потом, к вечеру, преодолев собственную усталость, приходить к нему и садиться в ногах постели, чтобы разгонять его страхи и беседовать с ним о будущем, в котором тебе наверняка уже не найдется места? Если на каждый из этих вопросов ты ответишь «да», тогда прости меня за то, что я неверно судил о тебе; тогда ты действительно знаешь, что такое настоящая любовь.
  • — Ты говорил это, думая о маме?
  • — Нет, моя дорогая, я думал о тебе. Любовь, которую я только что описал, это любовь отца или матери к своим детям. Сколько дней и ночей мы неотрывно следим за каждым вашим шагом, ограждая от малейшей грозящей вам опасности, любуясь вами, помогая расти, осушая ваши слезы и развлекая вас; сколько километров в парках зимой и на пляжах летом пробегаем мы вместе с вами, сколько слов повторяем несчетное число раз, сколько времени посвящаем вам! И однако, несмотря на все это… с какого возраста вы начинаете впервые осознавать себя? Понимаешь ли ты, как сильно нужно любить, чтобы научиться жить только для вас, зная, что вы все равно забудете свои первые детские годы, что во взрослом возрасте будете страдать оттого, что мы где-то допустили промах, что неизбежно настанет день, когда вы покинете нас, гордясь отвоеванной свободой?! Ты упрекала меня в частых отлучках. А знаешь ли ты, как горько у нас на душе в тот день, когда дети уходят из дома? Измеряла ли когда-нибудь всю глубину этой потери? Я расскажу тебе, что с нами тогда происходит: стоишь как последний дурак на пороге, глядя вам вслед и убеждая себя, что нужно радоваться этому неизбежному порыву к свободе, этой беззаботной жажде независимости, которая гонит вас прочь из дома, а у нас отнимает нашу кровь и плоть. И когда за вами захлопывается дверь, для нас наступает совсем другая жизнь: нужно суметь заполнить чем-нибудь опустевшие комнаты, отучиться ловить звуки ваших шагов, забыть про утешающее поскрипывание ступенек, по которым вы прежде крались наверх, вернувшись за полночь, после чего можно было наконец спокойно уснуть, а не терзаться бессонницей, как терзаемся мы после вашего ухода, зная, что вы больше не вернетесь. Но главное заключается в том, Джулия, дорогая, что ни один отец, ни одна мать еще не снискали себе ни славы, ни выгоды от привязанности к детям, ибо настоящая любовь бескорыстна и безоглядна — мы любим просто потому, что любим.

***
Ты слишком близко принимаешь к сердцу чужое мнение... При этом ты теряешь некоторую часть своей свободы и большую часть чувства юмора

***
Как случилось, что, хотя жизнь и причинила тебе столько зла, ты сохранил детскую чистоту мечты, а наши пресловутые свободы её задушили?!.

***
До определенного возраста человек опьяняется любовью к другому, но на самом деле это чаще всего любовь к самому себе

***
Вот это и есть немецкий романтизм - круг, заключенный в квадрат, символ того, что любые различия могут идеально сочетаться друг с другом.

***
У любви тоже есть осень и познает её тот, кто забыл вкус поцелуев любимого.

***
Юмор- замечательный способ сладить с действительностью, когда она обрушивается вам на голову.

***
В общем-то, жизнь-драма- такой же способ существования, как любой другой.

***
Да что ты знаешь о любви - ты ведь всегда любила лишь тех, кто служил лестным зеркалом для тебя самой.

***
Странная штука эта любовь: ясно понимаешь, что лучше отказаться от неё из боязни страданий, из боязни быть брошенным в один прекрасный день. Однако же мы любим жизнь, хотя и знаем, что и она однажды покинет нас.

***
Детям и родителям иногда нужны годы, чтобы встретиться лицом к лицу.

***
... мне довелось постичь тайный смысл жизни родителей: нужно суметь победить время, дождаться момента встречи со взрослым человеком, в которого превратился ребенок, и уступить ему своё место...


Даже и не знаю, чего бы хотелось написать в коммент. Не то чтобы сильно впечатлила - эмоционально, Вишневский значительно сильнее; не то, чтобы подняло какие-то новые вопросы - довольно предсказуемо и просто. Слишком часто в цитатах возникает слово "люблю", хоть и каждый раз в разных контекстах. То ли меня заклинило, то ли автора - не знаю. Это уж решать другим прочитавшим. Понравились новые формулировки старых проблем, понравились эмоциональные вставки писем/воспоминаний/размышлений. И в целом осталось желание прочитать ещё одну книжку автора. Не думаю, что все, но ещё одну стоит)

(с) Марк Леви